Катарский кризис: роль посредника несет для России высокие риски

28.06.2017
В последние недели с тревожной интенсивностью участились инциденты между коалицией под руководством Соединенных Штатов и Дамаском с его союзниками. В начале апреля американцы нанесли карательный удар ракетами «Томагавк» по авиабазе сирийский ВВС. А в течение последних недель американцы трижды наносили удары по лояльным режиму силам близ Аль-Танфа на сирийско-иракской границе, сбили два иранских беспилотника на юге страны, а также несколько дней назад – самолет Су-22 сирийских ВВС на севере Сирии. Эти столкновения являются результатом борьбы, которую ведут с одной стороны Соединенные Штаты и их сторонники на юге (Новая сирийская армия) и на севере (Демократические силы Сирии, в основном состоящие из курдских отрядов народной самообороны), а с другой - Дамаск и его союзники, восстанавливающие контроль над территорией после отступления «Исламского государства» (ИГ, запрещено в России). Главной причиной стычек в южной части Сирии является контроль над сирийско-иракской границей, а на севере инциденты спровоцированы другим фактором – нефтяными месторождениями Западного Евфрата. Проправительственным силам удалось вытолкнуть ИГ из провинции Алеппо и укрепить с помощью России свои позиции вокруг Пальмиры. Они продвигаются в сирийскую пустыню в направлении нефтяных месторождений и не намерены уступать их курдам, получающим поддержку от американцев.

Несмотря на эту напряженность российско-американские контакты продолжаются и приобретают большую, чем когда-либо, важность, поскольку ни Москва, ни Вашингтон ничего не выиграют от эскалации конфликта. 19 июня, сразу после того, как был сбит сирийский самолет Су-22, Москва заявила о прекращении сотрудничества с США в рамках меморандума о предотвращении инцидентов в небе над Сирией. Это было крайней мерой: Кремль не может не отреагировать на инцидент, который ставит его в неудобное положение перед Дамаском и Тегераном. Кроме того, с точки зрения внутренней политики, каждое из этих столкновений усиливает в Москве лагерь консерваторов, которые ждут от Владимира Путина еще большей твердости в отношении Вашингтона, особенно после недавно предложенного Сенатом США проекта расширения санкций. Тем не менее Россия и Соединенные Штаты продолжили упорно работать над созданием новой зоны деэскалации на юге страны, которая, как предполагается, будет находиться под их защитой. Александр Лаврентьев, специальный посланник России по Сирии, и его американский коллега Майкл Ратни за последние недели встретились по крайней мере дважды, работая над разрешением конфликта, что, по-видимому, принесло свои плоды. Несколько дней назад России, США, Иордании и косвенно Израилю, кажется, удалось договориться о зоне безопасности, которая могла бы оттеснить Иран и его союзников от иорданской границы. Видя, что Вашингтон отказывается рассматривать возможность совместной работы с Ираном, Россия пытается подчеркнуть, что в Астане и в Сирии она взаимодействует с радикальными группами, которых еще сама недавно квалифицировала как террористов, как, например, «Джаиш аль-Ислам». Москва даже благоприятствует процессу, который, по сути, предоставляет джихадистам «островки» безопасности (как в Идлибе), чтобы придать дополнительную легитимность астанинской платформе. Она ставит на то, что в краткосрочной перспективе различные радикальные формирования самоликвидируются в результате междоусобных войн. Тем не менее, удар баллистическими ракетами ближнего радиуса действия, который Исламская республика нанесла с территории иранского Курдистана по позициям ИГ в Дейр-эз-Зоре, по-видимому, не дает Вашингтону покоя. Эти удары, представленные Ираном как ответ на теракты, совершенные ИГ в Тегеране 7 июня, также посылают сигнал Соединенным Штатам (и Израилю): Иран обладает возможностью наносить удары по американским силам и их союзникам на Ближнем Востоке.

Так или иначе, астанинский процесс продолжается. Встречу, назначенную на начало июня, пришлось отложить на 4-5 июля: России, Турции и Ирану необходимо несколько дополнительных дней, чтобы обозначить линии разграничения четырех зон деэскалации, о которых договорились в начале мая. По сообщениям российских источников, участие Турции в решении данного вопроса остается весьма ограниченным. Спецпосланник ООН по Сирии Стаффан де Мистура, в свою очередь, направился в российскую столицу 8 июня, чтобы ознакомиться с дорожными картами, подготовленными Россией, Турцией и Ираном.

Именно на фоне всей этой ситуации и возник кризис в отношениях между Катаром и другими нефтяными монархиями Персидского залива. С точки зрения Москвы, главное в этом кризисе - не допустить, чтобы он подорвал астанинский процесс, поскольку Турция и Иран открыто заявили о своей поддержке и помощи Дохе. Россия дала понять, что она будет готова оказать свои посреднические услуги, если ее об этом попросят. Даже такое посредничество, по-видимому, будет рискованным для Москвы. Она может получить лишь незначительный выигрыш, но рискует многое потерять. Кремль ни в коей мере не заинтересован в присоединении к лагерю Саудовской Аравии, где он оказался бы в роли младшего партнера и в неловком положении по перед Тегераном. Россия также не может поддержать Катар в той мере, так как это скомпрометирует ее развивающееся сотрудничество с Абу-Даби и конструктивные отношения с Эр-Риярдом. В особенности, это может добавить еще одно нарекание в уже и без того длинный список российско-американских противоречий, поскольку Соединенные Штаты открыто поддерживают Саудовскую Аравию в противостоянии с Катаром.

Другие комментарии:

Штурмуя сирийскую пустыню
Какие выводы можно сделать из первой встречи Эммануэля Макрона и Владимира Путина?
Назначение правительства Макрона - взгляд из России