Штурмуя сирийскую пустыню

Соглашение о создании четырех «зон деэскалации», выработанное Россией, Турцией и Ираном в Астане 4 мая, по-видимому, приносит свои плоды. Многие наблюдатели в один голос говорят о том, что с момента их создания интенсивность столкновений в границах этих зон значительно снизилась, в то время как в приграничных с Ираком и Иорданией сирийских регионах бои активизировались. Относительный и пока еще не закрепившийся успех этого соглашения о зонах безопасности сделал возможным частичную передислокацию сирийской армии, «Хезболлы», иранских военных и шиитских повстанцев на юг страны. За контроль над сирийско-иракской границей борются, с одной стороны, сирийский режим и его союзники, а с другой – «Сирийская свободная армия», которая пользуется поддержкой англо-американских и иорданских сил специального назначения. Таким образом, в этом пустынном регионе сталкиваются два конкурирующих проекта. Тегеран по факту стремится создать там наземный коридор, который гарантировал бы ему доступ к Ливану со своей территории, а через территорию Ирака - к «Хезболле». Соединенные Штаты, свою очередь, сохраняя верность идее «нового сдерживания» региональных амбиций Ирана, намерены блокировать этот проект путем создания «буферной зоны» в южной части территории Сирии. Хотя эта конкуренция, вероятно, может ослабить «Исламское государство» (ИГ, организация запрещена в России) в течение следующих месяцев, она также создает риск столкновений между Россией и США, которые под предлогом борьбы с ИГ, в действительности, уже реализуют ряд мероприятий, направленных на то, чтобы подогнать конфигурацию будущей постконфликтной Сирии под свои собственные интересы. Кроме того, ослабление ИГ может сыграть на руку группировке «Хайят Тахрир аль-Шам» (Аль-Каида), которая активно действует в провинции Идлиб.

Потенциальное ухудшение ситуации на юге Сирии вряд ли будет хорошей новостью для России. До настоящего момента военная активность России в этом регионе носила ограниченный характер, чтобы избежать любого возможного недопонимания в партнерских отношениях с Израилем и чтобы не спровоцировать массивный приток беженцев и джихадистов в Иорданию, с которой Москва поддерживает хорошие отношения. Повышение интенсивности столкновений между силами режима и его шиитскими союзниками, с одной стороны, и «Сирийской свободной армией», поддерживаемой Вашингтоном, с другой, несет в себе ряд вызовов для России. Прежде всего, это ведет к увеличению риска военного столкновения с Соединенными штатами. В этом отношении преднамеренная бомбардировка американской авиацией конвоя сирийской армии 18 мая около пункта Аль-Танаф служит своеобразным предупреждением, ставя Россию в двусмысленное положение перед Дамаском. Усилия Кремля, который подавал Белому дому сигнал о готовности вести дипломатические переговоры по кризису, рискуют быть скомпрометированы потенциальной военной эскалацией в сирийской пустыне. Кроме того, эта ситуация может привести к открытию «фронта» между Соединенными штатами и Ираном, что поставит Россию в сложное положение. Наконец, если перемирие, которое, по-видимому, едва соблюдается в четырех «зонах деэскалации», будет нарушено, «шиитских военных» нужно будет в срочном порядке перебросить к прибрежной и северной части страны. Другими словами, любое серьезное поражение сирийской армии и ее шиитских союзников в приграничных регионах, вероятно, поставит под угрозу стабильность режима, который не располагает военными резервами.

В этих условиях Кремль продолжает делать ставку на вовлечение в разрешение конфликта суннитских арабских стран и, в первую очередь, Иордании и Саудовской Аравии. Продление на следующие девять месяцев соглашения между Россией и ОПЕК о сокращении производства сырой нефти, которое состоялось в середине мая, говорит о позитивных тенденциях в российско-саудовских отношениях. Визит сына короля, Мухаммада ибн Салмана в Москву 31 мая подтверждает эту тенденцию. Кроме того, Кремль посчитал необходимым привлечь Иорданию к астанинскому процессу, прекрасно понимая, что никакое долгосрочное соглашение не может быть достигнуто без участия в переговорах арабских стран. Наконец, не стоит исключать возможность, что Россия пытается повторить на юге Сирии с Иорданией и Соединенными штатами ситуацию аналогичную той, что ей удалось в конце 2016 года проделать с Турцией на севере страны, то есть создать «зоны безопасности», которые получили одобрение обеих сторон.

4 июня Россия, Иран и Турция должны представить карты с точной географической делимитацией «зон деэскалации», первоначальный период существования которых, по их задумке, составляет шесть месяцев. Москва могла бы затем представить проект резолюции в Совет Безопасности ООН, который бы придал международную легитимность данному механизму сдерживания насилия. Это одновременно позволило бы вовлечь ООН в дипломатическую игру, из которой она де-факто вытеснена уже на протяжении многих месяцев.

Другие комментарии:

Какие выводы можно сделать из первой встречи Эммануэля Макрона и Владимира Путина?
Назначение правительства Макрона - взгляд из России
Ближний Восток: хрупкое сближение в Астане