Сирийское лето Москвы

06.09.2017
Летом 2017 г. силы, поддерживающие режим Башара Асада, продолжали развивать наступление в пустыне в направлении востока Сирии. Вместе с этим на дипломатическом фронте целью по-прежнему была выработка соглашений о локальных прекращениях огня для создания необходимых условий по дальнейшему возобновлению переговорного процесса в женевском формате. Таким образом, по-видимому, три зоны деэскалации, созданные на юге страны (соглашение, подписанные между Россией, Иорданией и США 7 июля), в Восточной Гуте, и в Хомсе (соглашения, подписанные в июле при участии Египта) в последние недели выполняют свои функции. Москва развернула здесь подразделения военной полиции для наблюдения за соблюдением режима перемирия, а в августе в Аммане был создан российско-американо-иорданский центр по мониторингу за ситуацией в зоне деэскалации, расположенной возле сирийско-израильско-иорданской границы. Россия и США планируют распространить работу этого центра и на другие регионы. Группы оппозиции, которые отказываются от соблюдения перемирия в зонах деэскалациии и продолжают вести военные действия, будут считаться сторонниками Хаят Тахрир аш-Шам (бывший фронт аль-Нусра) или Исламского государство (запрещены в России как террористические организации), против них будут вестись систематические боевые действия. Относительный успех действия зон деэскалации позволил прорежимным силам продолжить вытеснение ИГ из сирийской пустыни и снять осаду города Дейр-эз-Зор, где правительственные войска находились в окружении джихадистов в течение 28-ми месяцев. По мнению Башара Асада эта военная операция должна привести к отвоеванию «всей сирийской территории». При этом она должна позволить Ирану обеспечить наземный коридор, связывающий его с Ливаном, а России продемонстрировать Западу искренность своих намерений в борьбе с ИГ. Как только Дейр-эз-Зор будет зачищен, наступательные действия проасадовских сил могут быть продолжены на юг по направлению к городу Эль-Маядин, последнему оплоту ИГ в Сирии, или на север, что может привести к столкновению с арабо-курдскими силами, поддерживаемыми Вашингтоном.

В то же время зона, пограничная с Турцией, остается самым проблемным участком. Она крайне нестабильна, учитывая количество вовлеченных игроков: Россию, Турцию, США, сирийских курдов, Свободную сирийскую армию и Хаят Тахрир аш-Шам в Идлибе, - чьи цели конкурируют, а иногда даже противоречат друг другу. Вашингтон, похоже, планирует длительное военное присутствие в Сирийском Курдистане путем создания американского протектората над курдской зоной в Сирии. Это вызывает опасения у Дамаска и Анкары, которые видят в таком развитии событий повторение иракского сценария. Россия, которая по-прежнему выступает за участие делегации сирийских курдов на предстоящих мирных переговорах, не намерена отказываться в пользу американцев от монополии на хорошие отношения с курдской организацией YPG («Отряды народной самообороны») и поддерживает активные связи с подразделениями курдской самообороны Пешмерга в провинции Африн. Временами, когда между протурецкими силами и курдским ополчением нарастает напряженность, Россия прибегает к развертыванию своих отрядов военной полиции для предотвращения столкновений. С другой стороны, в настоящее время происходит переформатирование турецко-иранских отношений, вызванное увеличением военной активности США в Сирийском Курдистане и неизбежностью референдума о независимости Иракского Курдистана, назначенного на 25 сентября 2017 г. 16 августа иранский глава генштаба провел в Анкаре встречу со своим турецким коллегой. Такая встреча произошла впервые с 1979 г. Кроме того, президент Эрдоган должен в ближайшее время посетить Тегеран. Несмотря на то что Иран и Турция являются стратегическими соперниками на Ближнем Востоке, они, тем не менее, хотели бы по меньшей мере договориться о правилах игры в Ираке и в постигиловской Сирии и, в частности, о том, как реагировать на требования курдами автономии, которые обе страны считают первостепенной угрозой.

В дипломатическом плане лето 2017 г. отметилось, тем что астанинский переговорный формат начал выдыхаться. Встреча в Астане, первоначально запланированная на август и многократно переносившаяся, в конце концов может состояться в середине сентябре, как считает министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов. В связи с этим трехдневное турне конца августа Сергея Лаврова в Кувейт, ОАЭ и Катар, также было нацелено на то, чтобы кризис между Дохой и ее арабскими соседями не заслонил собой сирийское досье. Россия, Турция и Иран упорно работают над налаживанием новой зоны безопасности в провинции Идлиб (штаб-квартира группировки Хаят Тахрир аш-Шам), где сталкиваются интересы России и Турции. Создание первых трех зон деэскалации осуществлялось через специально созданные для этого переговорные инструменты за рамками астанинского формата. Таким образом, эта переговорная площадка все более и более начинает походить на собрание «совета директоров», в котором основатели процесса - Москва, Анкара и Тегеран - все больше обсуждают решения, которые оказывают очень малое воздействие на события «на земле». В то же время российская дипломатия продолжает работать над созданием единой делегации от оппозиции для будущего возобновления переговоров в Женеве. Саудовская Аравия также, как представляется, работает в этом направлении: в августе в Эр-Рияде прошла встреча трех различных групп сирийской оппозиции («Каирской», «Эр-Риядской» и «Московской» платформ) с целью их слияния в будущем. Хотя переговоры и не были плодотворными, вторая такая встреча уже запланирована и состоится, скорее всего, в начале октября.