Сирия: российско-турецкий обмен любезностями

21.07.2017
Серьезные сложности в отношениях России и США, не помешали Владимиру Путину и Дональду Трампу во время их первой встречи на полях саммита G20 в Гамбурге заявить о создании зоны деэскалации на юге Сирии. Такая договоренность возникла в результате проведенных в последние недели многочисленных и непубличных встреч между российскими и американскими официальными представителями с участием в том числе Бретта Макгерка, спецпредставителя президента США по вопросам борьбы с ИГ (организация запрещена в РФ как террористическая). Упомянутая зона деэскалации находится в районе Дераа, граничащем с Иорданией и Голанскими высотами. Соглашение о прекращении огня, подписанное Вашингтоном, Москвой и Амманом, вступило в силу 9 июля и осталось в силе после первой недели применения, что само по себе является успехом, учитывая тяжелый опыт подобных российско-американских договоренностей сентября 2016 г. Целый ряд факторов позволили прийти к подписанию этого соглашения о деэскалации. Прежде всего, задача по воспрепятствованию соединению «шиитских армий» Сирии и Ирака, которую перед собой поставили американцы, не была выполнена. Будучи не в состоянии помешать такому соединению и чтобы избежать любые военные столкновения, США были вынуждены согласовывать «правила игры» на юге Сирии с Москвой, которая выступает в качестве гаранта сирийского режима,. К тому же в отличие от прошлого года противоречия между российскими и американскими задачами на сирийском театре военных действий уменьшились, возникло больше общих точек соприкосновения в позициях по поводу уничтожения ИГ. Наконец, через заключение соглашения о перемирии Москва признает за США их зону влияния на юге Сирии. Для контроля за прекращением огня подразделения российской военной полиции были скрытно переправлены и развернуты в некоторых областях провинций Дараа и Кунейтра (на сирийских Голанских высотах). Скудность информации со стороны России об этих перемещениях можно объяснить израильским фактором. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху открыто критиковал российско-американо-иорданское соглашение, которое является «плохим для Израиля». Тель-Авив считает, что его интересы не были приняты во внимание в соглашении, которое может узаконить неограниченное временными или территориальными рамками присутствие Ирана в Сирии. Тегеран, в свою очередь, призвал распространить такое соглашение о прекращении огня на всю сирийскую территорию. По словам американского президента, Россия и США уже работают над созданием второй зоны деэскалации.

Что касается дипломатии, пятый раунд переговоров в Астане, прошедших 4-5 июля, также как и переговоры в Женеве 10 июля, не привели ни к какому результату. Источником неудачи астанинских переговоров была, как представляется, позиция Турции по формату перемирия в зоне деэскалациии провинции Идлиб. При этом в Женеве представители сирийского режима и оппозиции вообще отказались от встречи. Восьмой раунд переговоров пройдет в Женеве в начале сентября, а новая встреча в астанинском формате запланирована на 1-2 августа 2017 г. в Тегеране. Изменение переговорной площадки может быть объяснено желанием Москвы учитывать интересы Тегерана в тот момент, когда Россия и Турция активно «торгуются» по ситуации на севере Сирии. Анкара действительно в начале июля угрожала начать новую операцию против курдских отрядов самообороны (YPG) в районе Африн (сирийская провинция Алеппо). Стремясь избежать такой эскалации вооруженного конфликта, Москва предложила решение, согласно которому сирийский режим брал под свой контроль весь или часть района Африн. В обмен на это Россия потребовала бы от Турции, чтобы та приняла активное участие в нейтрализации группировки «Хайят Тахрир аль-Шам» (бывший Фронт ан-Нусра, организация запрещена в РФ как террористическая), которая успешно действует в провинции Идлиб. К этим переговорам помимо обмена дипломатическими любезностями прибавляются целый ряд российско-турецких вопросов: продажа комплексов С-400, условия строительства газопровода «Турецкий поток», снятие российский санкций с продукции турецкого АПК. Эти вопросы кажутся на первый взгляд не связанными с сирийским конфликтом, но на самом деле они напрямую влияют на переговорный процесс по Сирии. Со своей стороны, курды, естественно, высказались против присутствия сирийских властей в регионе Африн, назвав это «предательством», в то время как с точки зрения Анкары, это наименьшее из зол.

Сирийская армия и ее союзники, в свою очередь, продолжают вытеснять боевиков ИГ из региона Пальмиры и провинции Хама с прицелом на разблокировку города Дайр-эз-Заур, который находится всего в ста километрах от правительственных войск. Соглашение о перемирии на юге Сирии позволило Дамаску перегруппировать войска в центр страны для поддержки операций против ИГ. Однако по мере того как они втянутся в боевые действия в пустыне, «шиитские войска» будут подвергаться изнуряющим атакам джихадистов, что еще больше поставит под вопрос шансы на успех в возможной операции против ИГ в городе Дейр-эз Зор.

Москва пытается учитывать интересы различных сторон: США, Турции, Ирана и Израиля, цели которых конкурируют друг с другом, даже противоположны. Такая позиция неявным образом говорит о желании России прийти к такому политическому решению кризиса, которое соответствовало бы ее видению ситуации. Такой поиск стратегии выхода из кризиса в свою очередь испытывает отношения между Кремлем и его ситуационными союзниками: Ираном, который по-прежнему выступает за полный военный разгром джихадистов, и сирийскими курдами. Все это более и более способствует появлению раздробленной Сирии, мозаичной страны поделенной на зоны влияния.